Будучи пристрастным, я вынужден сказать, что литературно образованный ум, может быть, намеренно склоняется к путанице между шумом и смыслом, то есть между случайно сконструированной структурой и точно выраженным сообщением. Однако, это вызывает определенный вред — некоторые претензии на то, что искусство является инструментом выяснения Правды, а не попыткой уйти от нее или сделать ее более приятной. Символизм есть дитя нашего нежелания принять и нашей неспособности справиться со случайностью - мы придаем значение любым образам, мы определяем человеческую сущность по чернильным пятнам. "Я вижу мечети в облаках", - объявил Артур Римбод, французский поэт-символист 19-го века. Такая интерпретация затащила его в "поэтическую" Абиссинию (в восточной Африке), где он попал в лапы ливанских христианских работорговцев, подхватил сифилис и потерял ногу в результате гангрены. Он с отвращением отбросил поэзию в девятнадцать лет и безвестно умер в госпитале Марселя, хотя ему было еще далеко до сорока. Но было уже поздно. Европейская интеллектуальная жизнь приобрела необратимый вкус к символизму - мы все еще платим цену этого, психоанализом и другими причудами.
К сожалению, некоторые люди участвуют в игре слишком серьезно, и они вынуждены искать смысл во многих вещах. Всю свою жизнь я страдал от конфликта между моей любовью к литературе и поэзии и глубинной аллергией к большинству учителей литературы и "критикам". Французский поэт Поль Валери был несказанно удивлен, услышав комментарии, которые находили такой смысл в его поэмах, о наличии которого он до того момента не подозревал. (Конечно, ему было сказано, что это результат работы его подсознания).